THE TOWN: Boston.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THE TOWN: Boston. » Entering Boston » orca assassina


orca assassina

Сообщений 1 страница 20 из 99

1

http://a1.s6img.com/cdn/box_002/post_12/275082_13968336_lz.jpg

+1

2

Катя отпиздила Славу. Ногами. Разбила нос.
Коля: - давай поцелуемся, Слава перестанет ревновать Катю ко мне.
Я: - давай и тебе разобьем нос, тогда всем будет веселее.

Итог вечера: мужики уезжают под вопли "МАША КРАСАВА, ТАКАЯ КЛЕВАЯ", пьяная Катя рыдает у меня на плече. А я трезвая и злая. Чтозажизнь. Еще и голоса нет.

https://pp.vk.me/c316630/v316630739/7db4/WSIJD08DDH8.jpg

0

3

http://newparadiselaboratories.org/uploads/response_images/1344563669tumblr_m81n9ic4lk1qa56rro3_500-gif.gif

загадал, когда вырасту, стать никем.
камер видеонаблюдения двойником.
абсолютно каждым, как манекен.
мыслящим сквозняком.

как оступишься в биографию - сразу жуть,
сколько предписаний выполнить надлежит.
сразу скажут: тебе нельзя быть листок и жук.
надо взрослый мужик.

нет, я мудрый ящер, живущий среди пещер.
иногда я склоняюсь к спящему под плащом
и пою ему на ухо: мир бесконечно щедр.
ты теперь прощён.

0

4

0

5

Молоденький Воробушек. Милаха такая.

http://31.media.tumblr.com/9254ee356fce48c680c6a2f47a86d7f3/tumblr_mq5yc1d4W61qzk2tbo1_500.jpg

0

6

Если Бог и есть, то для того, чтоб вселять Искру вот в таких.
А Дэнни из The Script... это нечто. Такое единение наставника и участника. Браво.

Заставить петь ЭТУ песню, дуэтом с ним самим, перед Уилл Ай Эмом, который тоже часть этого трека.
Как у неё голова не лопнула? Великолепно.

0

7

http://24.media.tumblr.com/tumblr_m9bs9qrsF01r6ub64o1_500.gif

0

8

http://media.tumblr.com/tumblr_lvpr7kFjWE1r1745l.gif

0

9

Да пофиг на этот чертов траффик!!!!!
Это того стоило. Очень-оч-чень.

0

10

ТРИ ВЕЩИ

У меня в жизни никогда не было всего трех вещей: отца, благосостояния и балкона. А это, согласитесь, предметы, острую нехватку которых ощущаешь даже в том случае, если тебе за всю жизнь так и не довелось прочувствовать всю прелесть обладания ими. Тем, кому довелось, - им, конечно, куда хуже: они, постигшие волшебство Божьего благословения отцами, деньгами и балконами и впоследствии лишенные этого чуда, страдают жесточе моего. Особенно в тех случаях, когда остаются сразу без этих трех столпов, атлантов, мировых черепах, поддерживающих плоскость жизни, потому что часто они рушатся одновременно; эти вещи вообще странным образом связаны - вы не замечали?..
Однако вряд ли горе лишившихся этих благ может служить мне утешением - наоборот, я почитаю их счастливцами: им хотя бы довелось. Не знаю, что изменило бы в структуре моей личности присутствие отца - эта тема давно утратила свою актуальность, так как я уже много лет все-таки self-made по собственным проектам и макетам, и результат устраивает меня как нельзя лучше; но вот что касается денег и балкона - тут преимущества неоспоримы.
При наличии первых я обрела бы тыл, свободу и взлетную полосу; кроме того я была бы спокойна за свою мать, которой почти шестьдесят при моих семнадцати и отсутствии иных источников света-в-окошке - я была бы только за себя, и это значительно облегчило бы мне задачу.
Что же касается балкона, то могу с уверенностью сказать: если сейчас я по крайней мере талантлива, то будь у меня с самого детства балкон - я была просто гениальна.
Балкон - это дзен, это созерцательность-возведенная-в-культ, это полет, это уникальное единство внутреннего и внешнего - дома и мира; это твоя суверенная творческая Вселенная, в которой ты единоличный пантеистичный Бог-художник, а все остальное лишь случайно попало в кадр; это проникновение в суть через оболочки, это воля, страсть и бытие в мудром дыхании Вечности. Отсутствие балкона уничтожило во мне творчиху масштабов Жорж Санд, Марины Цветаевой и Анастасии Гостевой; вынудило меня всю жизнь бесцельно прошляться по моему роковому городу в поисках вдохновения вместо простого получасового сидения в кресле-качалке в десяти метрах над уровнем асфальта; в конце концов, оно пару раз чуть не прикончило меня, породив чрезмерную увлеченность сидением на подоконнике с распахнутыми настежь окнами, - в общем, сломало мне жизнь.
...Простые, по сути, вещи - отец, материальная обеспеченность и балкон. Банальные даже, но - конституирующие, формообразующие. Главные.
А вы все твердите - это вам не везет. При наличии даже балкона, пусть забитого сломанными детскими санками, старым тряпьем и нечеловеческим количеством банок с невкусным вареньем - разве вы не баловень судьбы?..

10 ноября 2003. Вера Полозкова.

0

11

1 сентября 1995 года.
Лучший подарок, который мне могли сделать.
Теперь я знаю, какой была в детстве.

0

12

В моих молитвах больше нет слёз, их не осталось.
Одна усталость - это всё, что мне досталось.
Но к чёрту жалость!
Хоть грамм, хоть самую малость,
Мне раньше без неё неплохо
И жилось, и дышалось.
Но каждый день земной приходит изначально к ночи,
А счастье тем больше, чем время его короче.
Так сложно быть сильным, если нечего терять,
Но я молиться буду, чтобы тебе не довелось об этом узнать.

+1

13

looowww slooowww looowww to tha floooo
Bad Boy (Nelly, Diddy, Murphy Lee)

+1

14

https://fbcdn-sphotos-b-a.akamaihd.net/hphotos-ak-prn2/1383266_557249707674811_804834611_n.jpg

0

15

Имбирные пряники.

Matilda Murre&Dexter

Ключ давно утерян, да и зачем тебе ключ; не хочешь жить воспоминаниями, но живешь, запираешь их на замок - глупая. Давно спрятала и замшевые туфельки с двумя пуговицами, и синее пальто; в ковровой сумке, испачканной лазурным, лежит потрепанный старый зонт без пары спиц. Ты больше не летаешь, Мэри; куришь крепкие сигареты и временами разбавляешь чистый виски холодной водой, хмуро ухмыляясь - ты ведь всегда знала и знаешь, как надо, как правильно. Как уложить Джона и Барбару, как заставить детей поверить в сказку... теперь - как правильно пить, да как заворачивать табак в папиросную бумагу, чтобы не рассыпать на старую шерстяную юбку. Все ждешь чего-то, вот только дети давно выросли, а ветер больше никогда не переменится.

Отдельное спасибо – Верочке Полозковой и Памеле Трэверс.

Джейн больше не верит в чудеса, ее жизнь сосредоточена в Кардиффе - региональное отделение банка, неплохая должность, кофе по утрам и вечерний чай. Собственные Гензель и Гретель, то есть Сара и Нэш, восемь и пятнадцать лет; она нанимает им уже не няню, а вылощенную гувернантку. Разумеется, у нее есть рекомендации, она продвинута и современна, эта мисс_Смит, вовремя улыбается детям и не менее своевременно - непосредственному начальству.
Мы еще иногда видимся, я и Джейн. Последний раз, правда, на похоронах отца. Барбара и Джон, увы, не прилетают - им по тридцать пять, у них все впереди, мистер и миссис Бэнкс даже пары дней не находят, чтобы поддержать семью. Я обнимаю мать, сдавшую, постаревшую - как она обнимала меня, когда в землю опускали Дженнифер, мою Дженнифер, девочку мою... она не оставила мне детей, не оставила ничего о себе, теперь лишь дешевый бурбон как-то спасает от неизбежного, заодно погружая еще глубже; эдакий усилитель воспоминаний - три стакана, чтобы увидеть, как она в легком синем платье застенчиво закрывает рот ладошкой, смеется подаренному букету; пять - уже белый наряд, наша свадьба; семь... нет, вам вовсе не обязательно об этом знать. Я теряю работу, теряю веру, теряю рассудок, наверное, отчасти.
А каждое воскресенье зачем-то захожу в дешевую старую лавку к миссис Горбэн. Покупаю имбирные пряники со звездочками из фольги.
- Доброе утро, уважаемая, - десять-ноль-ноль, я пошатываюсь и упираюсь огрубелыми ладонями о прилавок, якобы просто по привычке, на самом же деле - просто тяжело стоять; она чуть морщится от стойкого запаха виски, которым пропитаны моя одежда и я сам, но молчит и даже потаенно улыбается. Ей шестьдесят шесть лет, и когда-то она жила на соседней с Вишневой улице - той, которую давно застроили модными коттеджами. Один из них красуется на месте нашего дома, так, к слову. Семнадцатого. Туда я когда-то привел свою будущую жену - она была весела и прекрасна, просто неотразима. Ни один человек не может быть настолько идеальным хоть сколько-нибудь долго. Ей отвели лишь двадцать семь лет. Мне этого не хватило.
- Подарите мне звезду с неба, Сьюзан? - смешная, такая смешная шутка, не правда ли; повторяю ее каждый раз, и каждый раз торговка кокетливо хмыкает, подавая аккуратную корзинку обратно, уже не пустую. Знаете, забавно, наверное, выглядит пропойца в мятом пиджаке, идущий за покупками с пустой корзинкой, но я хожу. И не говорю об этом ни Джону, ни Барбаре. Даже Джейн - и той ни слова. Она ведь... не верит больше.

Небо здесь, как и везде уже, такое беззвездное, что даже адмиральский телескоп тебе не поможет; не ходи по ночам в зоопарк - зверям ты вряд ли нужен, да и сироп больше не разливают в банки, что так тяжело откупорить медведю. Сказка закончилась, где-то далеко за форзацем, а искать или писать продолжение незачем: эта бабенка в шляпе все равно улетела бы, рано или поздно. Угнав карусель, оседлав зонтик, провалившись сквозь землю. Это закономерность - так же мистер Бэнкс уходил на работу в Сити, так же мальчик с дельфином все-таки остался статуей, и никакие пуговки его не спасли. Все в этой жизни предрешено, стоит ли украшать небо звездами из фольги?
Потускневший фетр шляпы собирает любую пыль; Мэри уже не чистит её, как прежде. Кокетливый, когда-то, бант из креповой-кажется ленты, уже давно не кокетлив. Скорее сигналит: не смотреть, не трогать, не вздыхать, и не пытаться узнать. Леди Совершенство совершилась. Когда-то давно. А теперь медленно прокуривает саму себя, коптит пальцы папиросами, надменно презирая мундштуки, да, без разбора, колесит по стране, забыв про зонтики и карусели. У неё что-то с вестибулярным аппаратом - как отговорка, для самой себя.
Вишневая улица. Как сказал бы полисмен: " - Направо, потом налево, потом опять сразу направо — вот ты и там! Счастливый путь!", но счастья в жизни нет, и нет любви. (с) Поэтому она идет мимо, пытаясь не шагать в невысохшие еще лужи. Прячет лицо в поднятый ворот пальто, да помахивает выцветшей ковровой сумки. Там не найдется микстуры - от жизни не вылечить. Из неё живым еще никто не выбирался.
Вот, даже лавка миссис Корри. Кажется, щелкни пальцами, и появится то самое заведеньице, с громадными витринами и дочками хозяйки. Фанни, Анни, треск съедобных пальцев - такому сюру не место в Жизни; особенно, когда дети перестают верить.
-  Я долбанная фея Динь-Динь.. - себе под нос, аккуратно счищая налипшую грязь (или ей только кажется), с подошв туфелек (никаких пуговиц, строгие, черные - почти-модные) об скребок у входа в лавку; Мэри задирает голову, из под полей шляпы обозревая вывеску. Миссис Корри здесь не место. А имбирь в пряниках еще остался. Как насмешка - сказок нет, есть только мука, яйца, пряности; все реальное и никаких фантазий.
Звонок колокольчика, и встреча, достойная модного слова "ре-мейк". Или это сиквел?
- Майкл Бэээнкс... - это автоматически - тянучка в интонациях,
- Ты опять ходишь с непокрытой головой?

Корзинка падает на пол, я не успеваю ее подхватить - пальцы рефлекторно скрючиваются-сжимаются, хватая воздух, но не прочную плетеную ручку. Звезды падают, пряники рассыпаются, я дергаюсь в сторону, проклиная неуклюжую грацию носорога - верный спутник любого алкоголика, - и каблуком наступаю на один из них. Детская мечта, что-то наивно-нелепое оказывается втоптанным грязным сапогом в едва ли чистый пол. Кусочек фольги прилипает к подошве.
- Мэри... - перехватывает в груди, а может, действительно воздух сразу становится разряженным, не хочет проникать в усталые прокуренные легкие. Знаешь, у меня нет перчаток, я давно не ношу перчатки, но сейчас очень хочется, как когда-то, вытащить их из кармана и броситься вперед, чтобы ухватиться за пальто, юбку, шарф. Понять, что ты вернулась так... словно и не уходила никуда. Вот только в моем доме, под пустой одинокой кроватью, вряд ли найдется место для фланелевых рубашек, да раскладушки. А от тебя, кажется, давно пахнет вовсе не свежими гренками.
- Я помню... - хрипло выдохнув, направляюсь нетвердой походкой к ней, - твой градусник. Те-термометр, Мэри. Как думаешь, что он покажет, если сейчас сунуть его в рот? Промилле? - натужно смеюсь, жадно вглядываясь в лицо бывшей няньки, исхудалое и какое-то неживое совсем. Только теперь замечаю и неопрятный вид, и то, какой старой она выглядит, несмотря на то, что вовсе не изменилась чертами. Застыла - но даже статуи со временем теряют привлекательность, их точит ветер. Что стало с твоим ветром, Мэри, сможет ли он перемениться после всего?
- Я допился, да? Допился, Мэри... - наверное, Джейн была права. У меня всегда была чрезмерно развитая фантазия - идеальная почва для белой горячки. - Но почему ты, а не Дженнифер? - оглядываюсь, словно и впрямь готов увидеть здесь свою девочку - я всегда звал ее так, лишний раз подчеркивая фантомное право обладания. В сентябре две тысячи первого оказалось, что я не обладаю ни-чем. Тремя днями позже то же самое понял весь мир, но я не смог разделить с ним свою трагедию.

Никто никогда не знал, что думала Мэри Поппинс, потому что Мэри Поппинс никогда никому ничего не рассказывала… А могла. Могла рассказать многое. Или вы решили, что подобные берутся из великого Ничто? Сотворенная ветром? Или унесенная ветром чопорная Скарлетт? Да какая теперь разница...
Возможно, в далекое "тогда", она бы фыркнула в ответ на его жалкие потуги... пошутить? Поделиться? Но сейчас не фыркает не из сострадания (дядя Альберт ушел так же внезапно, как Дженнифер уже-Бэнкс), но из тягучего безразличия, пустившего метастазы внутри. В отличие от Майкла, у неё есть перчатки (штопка на безымянном, как символично), и она чопорно стаскивает по пальчику левой с правой, и кладет руку на щеку бывшего воспитанника.
Он устал; как тогда, под потолком. И сейчас уткнуться бы в материю на плече, сладко прикрыть глаза и уснуть, зная, что Мэри рядом, и все отныне будет хорошо. Но Мэри не было рядом. Тогда. Кроме того, даже Мэри не в силах была бы остановить прощальные горсти земли, грохочущие о крышку гроба. Мэри не всесильна: всего лишь микстура любого вкуса (мерзкая Роулинг потом украла идею), драчёна на обед, и шпильки мяснику - вот и весь скудный арсенал.
- Потому, что для Дженнифер еще не подул ветер. И ветер не разгонит эти тучи. И Дженнифер не увидит звезд, - детям надо дарить иллюзии. Даже если они перестали верить. Особенно, если перестали верить. Кивок на крошево пряников, имбиря и фольги на кафеле - пора бы собрать, докупить свежих, и искать подходящее ведерко под клей. Возможно, сегодня её это развлечет. Если что - всегда можно запереть его в зоопарке, в клетке повместительней.

Когда-то она казалась мне безумно высокой, тоненькой, как струна, готовой в любую минуту взлететь; я больше не мальчик, не Майкл, но мистер Бэнкс, этот_алкаш_Бэнкс, чертов Бэнкс... и она, оказывается, ниже на полголовы, самая обычная мисс Совершенство. Как она любила говорить? Идеальна во всех отношениях? Уже и не помню толком, разучился запоминать - только прогонять в воспаленном мозгу одни и те же иллюзии, навеянные бурбоном. Стоит отметить, сегодня нечто новенькое. Не сказал бы, что мне нравится. Особенно, если красочно представлять, что в это же время санитары уже успели прогнать мне по вене пару кубиков какого-нибудь транквилизатора. Чтобы не дергался, не требовал немедленно выпить, или Дженнифер, сюда, со мной...
- У тебя было много детей, Мэри? - почему бы не поболтать со своей же галлюцинацией, раз на то пошло; я невольно поправляю пиджак, ударяю каблуком о каблук, чтобы стряхнуть фольгу, грустно разглядываю звезду. Ну вот, даже в банальном бреду не получается не втоптать в пыль нечто важное, дорогое, словно из полузабытого, но прекрасного сна.
- Ты ушла от нас с Джейн, от Джона и Барбары... к другим? Ты рассказывала им все то же? Скажи, Мэри, что ты делаешь, когда они вырастают? Хотя, можешь ничего не говорить. - ты ведь просто исчезаешь, я знаю. И теперь, кажется, понимаю, почему. Бедная, бедная Поппинс. Менять одного Майкла на другого, пока он, в свою очередь, не успел променять тебя на выпивку. Или сесть в тюрьму, к примеру. Я, вот, не сел, но глупо отвечать за кого-то еще. Господи, о чем я только думаю...
Миссис Горбэн собирает раскатившиеся по разным углам пряники, удивленно и _узнавающе_ глядя на внешне юную женщину в потертой шляпке и тусклом шарфе.

- И этот молодой человек называл Эдуарда ничтожеством... - в её интонациях нет укора; лишь усталая констатация факта. - А у него, между прочим, было четыре пальто... Хоть он и мечтал быть обычной дворняжкой.
Прорезается в тембре что-то из прошлого, задорное? Возможно. Или в Майкле снова играет бурбон.
Джейн, старшая. Майкл, младший. Джон и Барбара, близнецы. Была младшая, в коляске по наследству, но даже близнецов Мэри не помнит так хорошо, как Майкла и Джейн.
- Каждому по четыре, Итого двенадцать. Дюжина, - дежа вю, озвученное, непонятно зачем. Не протягивает Майклу монетку - к платью миссис Горбэн она все равно не прилипнет. И не надо чертовых дюжин - чертовщины сейчас порядком хватает.
- Сейчас это почти напоминает сцену ревности, - ровно почти-мурлыкает голос; хотя, на деле - она будет звучать так, как он сейчас захочет. Протягивает уже-не-мальчику его порцию пряников (что делать с восемью остальными, взятыми по привычке - неясно) - отгрызет ли уголок, как когда-то? Наверное, закусывать виски сладостями - бонтонно. Или просто - глупо.
- Я исчезаю задолго до того, как они вырастут.
Она спасает себя; бережет от момента, когда в неё перестанут верить. Совершенная... Потому, что еще никому не позволила отковырять налет лоска, как лак со старой тумбочки.

- Вы... всегда исчезаете, - не подумай, что я жалуюсь; скорее уж, выплескиваю нечто черное, густое, вязкое, что топит от ночи к ночи, не дает спокойно спать, просыпаясь иначе, нежели как от своих же криков. Этого не выдержала Лорен - да, я пытался, лет пять назад. По совету Джейн, кого же еще - она была не то, чтобы особенно хороша или свежа, обычная разведенка с нелюбимой работой и дочерью, только-только вступившей в подростковый возраст. Ей нужен был муж. Не я, не кто-то еще - муж. Остальное не имело значения, как нам тогда казалось, но на деле все вышло, как всегда, совсем иначе. Отношения делового партнерства, финансовой помощи и редких попыток заняться скучным супружеским сексом продлились ровно семь месяцев, по истечении которых она попросила-потребовала развод. Заявила, что не собирается решать еще и мои проблемы. Проблемки инфантильного идиота, как Лорен тогда выразилась. Именно тогда я и начал пить. Она ушла - пускай это вряд ли должно было задеть, - как и Дженнифер... как и ты, Мэри. Внезапно, в один день. Миг. Порвалась цепь. Лопнуло терпение. Водитель не справился с управлением. Я видел тело Дженни до того, как его обмыли. И когда наклонялся, тянулся, глотая слезы, сопли и дальше по рандомному списку, прощально целовать, обнаружил следы краски на ее рассеченной щеке. Такой же ржаво-рыжей, какой был покрашен злополучный понтиак. Не помню, что было потом. Ничего уже не помню. Не хочу.
- Как ты живешь сейчас, Мэри? Что с тобой стало? - если ты всегда пропадаешь раньше - то почему сейчас... такая? Что пошло не так? Расскажи. Нам ведь, кажется, обоим больше нечего - и некого - терять.

- Прекрати ныть, Майкл, - резко и жестко, несмотря на то, что Мэри уже не может оставить его без гренков с маслом, или запереть в детской, не пустив в гости.
- Уходят-возвращаются-приходят новые. Это Жизнь, и от неё никто не застрахован. Ты может продолжать мазать сопли... - пристальный взгляд-рентген, с ног до головы, - а у тебя так и нет платка... - утвердительная усмешка, мол - посмотрите, кто тут, как всегда, прав?
- А можешь прогуляться со мной.
Когда твоя троюродная кузина, со стороны матери - королевская кобра - не стоит строить из себя невинную овечку. Хотя, за подобным, Мэри не была замечена еще никогда за всю карьеру; или, может именно поэтому, не признавала никаких рекомендаций?
Никакой мягкотелости, порой лишь страшная усталость. Слабость....
- Сегодня слабые не боятся сильных. Большие - защищают маленьких. Сегодня Полнолуние. Небо будет чистым. Но ему не хватает звёзд, - размышления себе под нос, не более. Она выйдет сейчас на улицу, поднимет голову наверх, придерживая шляпу за тулью, и разыскивая подтверждение своим словам. Мэри не ошибается. Особенно в полнолуние. Особенно, когда полнолуние выпадает на её День Рождения. Или... наоборот?
- Ты еще хранишь мой компас? - любопытно, если ветру сегодня взбрендит таки подуть, каким он будет? Да и откуда ей знать, что портрет, оставленный когда-то для Джейн, с дарящим надежду "au revoir" - тоже достался Майклу? Неоткуда. И незачем. Как и ему - знать, что и почему с ней стало.

Удивительно лишь то, что она до сих пор не сказала ни слова про мой алкоголизм; хотя, логично, в какой-то степени, если все происходящее и впрямь является кошмарным бредом - не хватало только пьяной галлюцинации распаляться о вреде пьянства. Какой абсурд, боже мой.
- Он... да, - не хочется говорить ей, где лежат памятные вещицы; то немногое, пожалуй, что не позволяет мне окончательно увериться в том, что никакой Мэри никогда не случалось, была лишь скучная мисс Поппинс и кое-чья гиперактивность вкупе с впечатлительностью. Пускай Джейн не помогло даже это - сколько раз я пытался убедить ее, даже перед носом тряс несчастной фотографией: погляди, милая, это _действительно_ так. Вся ее необузданная фантазия уходила на придумывание идеальных логических комбинаций по мгновенному объяснению. Не было никаких звезд из пряников - это просто кусочки фольги, приколотые, ммм... к тряпке - почти слышу насмешливые интонации сестры, объясняющей идиоту очевидное. И зоопарка не было, лишь мой странный и дурной сон, да рассказанная на ночь сказка, небольшая хитрость от Мэри с пояском. Джейн была готова признать что угодно, даже крайнюю степень собственной внушаемости, лишь бы только отделаться от малейшего намека на чудо. Я так не сумел. Мне просто не во что еще было верить.
- Хочешь, пойдем на карусели? - смелое заявление, я на ногах-то держусь сугубо номинально, все силы уходят на то, чтобы не растерять несчастные пряники; подумав, надкусываю один, непроизвольно пытаясь обгрызть кусок теста в форме кривой трехлапой черепашки. Получается еще хуже, чем могло бы, но меня это странным образом веселит. Может, она сможет сделать так, чтобы и я улетел отсюда далеко-далеко... в один конец.

Задумчиво хмыкает, приправляя рассеянным - Кажется, он определенно указывал тебе неверное направление, - кивком прощается с хозяйкой лавки, и выходит на (здесь должно быть "свежий воздух", но вы действительно верите в его свежесть?) улицу, зная, что Майкл пойдет следом.
- Карусели? Спешу огорчить, эти кони гарцуют по кругу, как и многие люди. Карусель не спасет и не унесет в неведомые дали. А зонтик, - "твою обрюзгшую фигуру" опускает мимо строк уже сама Мэри, автор не при чем, - ... я теперь их вечно теряю.
Безветренно. Можно даже не облизывать палец, выставляя его к небу. Ветра нет. Стук каблуков старых туфель гасит асфальт, она идет медленно, разглядывая едва узнаваемый пейзаж мест, где когда-то цвели вишни, бегали счастливые дети, а леди, в синем пальто и синей шляпке, толкала перед собой коляску, вчитываясь в список покупок.
- Тебе стоило бы умыться, - откуда это? Отголоски прошлого, подхваченные, будто простуда, в потаенном уголке Вишневого переулка? Или пьяная галлюцинация все-таки склоняется к воспитательным экзерсисам?
- Мы пойдем в зоопарк, - показаться зверям, не опоздать на кормление, и найти пингвина - за время вечности учишься виртуозно играть в бу-ри-ме, а, значит - и запас рифм к собственному имени уже внушительный.
Она могла бы купить Майклу шарик - сдача после пряников еще осталась. Могла бы, если бы не была уверена, что он не поможет. Винни-Пух и Пятачок были совсем в другой сказке; а её бывший воспитанник, хоть и напоминает осла, но, в отличие от неё, сегодня не именниник. Никаких шариков; только зоопарк. И если ему вздумается умыться-освежиться - он всегда может понырять за апельсиновой коркой.

Мне стоило бы проспаться - не отвечаю; если ее на самом деле нет, то какой смысл, а если есть... то я, кажется, еще не успел до конца распрощаться с воспоминаниями о свирепом взгляде ее маленьких голубых глаз. Вечная привычка одергивать, поучать и затыкать, вон, никуда не делась, просто удивительно, что в Мэри до сих пор не просыпается раздражительность. Казалось бы, проецируешь дурные детские иллюзии - так проецируй полностью, а я, похоже, до сих пор немного ее боюсь. Вечно молодую няню. Возможно, Аннабел повезло, она ведь ее практически не видела; уж в относительно сознательном возрасте так точно. А возможно, наоборот.
- У тебя на пальцах никотиновые пятна, - задумчиво сообщаю уже по дороге, разочарованно вздыхаю, глядя на пряники. Зачем-то покупаю их раз в семь дней, штуки по три-четыре, и тут же съедаю, но вкус всегда не тот. Чуть-чуть, самую малость, но отличается от того самого, неповторимого. Всегда так, хватает лишь крошечной разницы, чтобы кошка, которая может смотреть на короля, стала фарфоровой статуеткой с отбитым ухом, а звезда - мятой фольгой на подошве ботинка. Как с всем известными елочными игрушками, которые не приносят радости. Вроде бы все хорошо, и правильно, и так и должно было быть - но... нет ее. Просто нет. А щемящее чувство тоски обычно приходит после третьего стакана, чтобы испариться к шестому.
- И ты повторяешься, Мэри, - мама тебя до сих пор помнит, и когда-то давно даже купила синее пальто с серебряными пуговицами. Оно, по-моему, еще висит в шкафу. В том самом, который никогда не станет дверью в загадочную Нарнию - как из ее кармана не будет торчать хвост разноцветного змея, а на старом блюде больше не появится клетчатый платок.

Сейчас важнее всего вспомнить, какого цвета были крапинки на его шаре; те самые, из которых складывалось гордое "Майкл Бэнкс". Многие из нас - сами - шарики: яркое, кричащее, подписанное для важности, снаружи... а начинка - пустой воздух. Иногда с душком перегара. Не улетишь на таком шарике, никуда. Да и хватит о полетах.
- В твоей жизни - уже третий раз, дорогой, - лишь согласный кивок. В этой жизни все повторяется. Соразмерно нуждам и реалиям, правда. Тебе же сейчас не пригодилась бы прежняя Поппинс в хрустящем переднике; с нынешней проще встать на одну планку. Утешить себя, что "им обоим" теперь имеет право на существование. Что не только твоя, Майкл, сказка, лопнула как.... и мы снова возвращаемся к воздушным шарикам.
- Красные... - уверенно констатирует Мэри, вспоминая тот большой желтый шар, и его крапинки. Один старый джентельмен прождал свой шар сорок лет. У Майкла, Джейн и Джона-с-Барби шарики были еще тогда. Может, поэтому, сказка кончилась так внезапно (хлопок шарика), а взамен не подарила легкости и ощущения "я-как-пушинка". И теперь Майкл все реже умывается, все больше похож на трубочиста, и дегустирует все имбирные пряники, в надежде отыскать тот родной, с детства, вкус?
- У тебя есть зажигалка? - ломай, кромсай и поджигай шаблоны; дай прикурить няне, и не забудь тайком бросить взгляд на постамент у пруда. Там, когда-то, Нелей обнимался с дельфином. Статуи давно нет, за клочок земли, который год, борются застройщики, а ты все ходишь и смотришь, мельком. Ждешь. Так кого именно: Дженнифер, Мэри, Нелея или.....?

- Мэри, скажи, это ведь действительно - было? - внезапно останавливаюсь, горящий человек с горящими мольбой глазами; лет тридцать неустанно травить себя одним и тем же вопросом - не только им, разумеется, не станем забывать о бурбоне и блоках выкуренных сигарет, - разве это не стоит того, чтобы хоть теперь получить твердый ответ. Мне практически не важно, положительным он будет или нет, лишь бы был, но надежда столь призрачная, что ее практически нет - когда это Мэри отвечала на мои вопросы иначе, нежели обрывая на полуслове презрительным фырканьем и надменной улыбкой одними-губами. Ничего не изменится. Не на пятом ведь десятке, в самом деле. Я всюду опоздал.
- Звезды, Мэри, шары в парке, то безумное чаепитие - Джейн все помнит, я знаю, она боится, не верит, насмешничает, но помнит, точно помнит! Даже Барбара когда-то проговорилась и сама не заметила, - пока она не успела открыть рот, я продолжаю; не могу не продолжить, мне некому было это сказать. Если уж Дженнифер, моя Дженнифер - и та... впрочем, что толку объяснять ей, никогда тебя не видевшей, пускай хоть во снах, если только все было сном.
- Ты отрицала, когда я тебе говорил. Отмахивалась, словно это все чушь, но, - наивные детские доказательства, могу ли я _серьезно_ сейчас об этом говорить? С другой стороны, а могу ли я вообще серьезно говорить с ней? Прерываюсь на полуслове, внезапно уловив, ухватившись за другую мысль. Не менее безумную, чем предыдущие, - Обратный билет... твой обратный билет, он для этого? - зачем возвращаться спустя столько лет; даже не пытайся убедить меня в том, что встреча стала случайной, Мэри Поппинс. Я уже давно убедился, что их не бывает.

Однажды он спросил, случилось бы с ними это всё, если бы с Бэнксами не случилась Мэри Поппинс. А теперь еще осмеливается уточнять, было ли это вообще. Обиженно фыркая, Мэри останавливается, круто поворачиваясь на каблуках:
- Много будешь знать, скоро состаришься, - а в твоем случае это очень актуально, Майкл Бэнкс. Даже твой отец, отец пятерых (!) детей, в твои годы выглядел получше. А тебе повезло втрое больше, чем ему: твою жену не звали Уинфред, тебе не ваксили котелок, и налоговые квитанции не мигрировали, вместе с портфелем, в кабинет, устраивая самоволку.
- Джейн... - пробует имя на вкус. Самая старшая, самая... сложная? В одночасье выбитая из седла няней, улетающей на карусели, Джейн повзрослела. Порой детей нужно... подталкивать? Педалировать? Выталкивать из гнезда. Так вышло с Джейн: теперь она совершенная взрослая леди. В её жизни нет места сказкам - сказки заставили её слишком быстро вырасти. Майклу гормона роста, видимо, не досталось. Должно быть, Джейн очень тяжело с ним. - Она отдала тебе и медальон? - Почему-то Мэри уже понимает, что у этого алкоголика целый музей, он живет, кажется, только этим. Повзрослевший и поломанный, тянущийся к своему детству, где самым страшным был поход по магазинам и потраченная сдача.
- Для чего, "этого"? - носик изящно морщится, прежнюю, узнаваемую физиономию портят только две морщины возле рта, - Всё просто. Если ты скучал - если очень скучал.... - не договаривает, глядя вопросительно. Три пенса - ничтожно маленькая цена за возможность обрести надежду, в виде обратного билета. Да только карусельщик тогда не взял с неё денег.
- Все хорошее когда-нибудь кончается... - задумчиво цитирует саму себя, - просто настала и моя очередь.

Я, наконец-то, вспоминаю, что она спрашивала про зажигалку, и, порывшись в карманах, протягиваю ей какую-то пластиковую дешевку. Дома валяется... нет, лежит, аккуратно, в старом сервизе, подаренная Дженни "зиппо" с именной гравировкой - не брал ее в руки последние одиннадцать лет; в смысле, не использовал по назначению - перекладывал, впрочем, частенько. Когда-то, помнится, лежала в шкатулке с ее драгоценностями, мною же, по большей части, и подаренными; я очень любил делать Дженнифер подарки, зачем-то запихал туда и тот, что получил от нее. Счел вполне равноценными старую зажигалку и обручальное кольцо, ну не дурак ли - невольно бросаю взгляд на узкую и тусклую золотую полоску, что до сих пор красуется на безымянном пальце. Психиатры в таких случаях уверенно вещают о какой-нибудь зацикленности, невозможности жить настоящим. Плевать.
- Сделала вид, что забыла его, когда переезжала к Биллу, - нет смысла пояснять, кто такой Билл. Разумеется, это ее, Джейн, муж, и разумеется, они живут счастливо и довольно-таки долго, доказательством чему служат Нэш и Сара. Умилительная идиллия - я опять начинаю отчаянно себя жалеть, прекрасно это осознаю, но не могу отделаться от гадкого ощущения, что ни в чем не виноват. Наверное, именно оно все ломает - так и не смог никогда взять себя в руки, это ведь НЕСПРАВЕДЛИВО, это НЕ ДОЛЖНО БЫЛО СЛУЧИТЬСЯ, это НЕ ЗАВИСЕЛО ОТ МЕНЯ. Что-то, что я не успел пока пропить, подсказывает - нет. Просто иначе я бы упивался бесконечной виной или злостью... да чем угодно, но только не пытался выкарабкаться. А я не пытался. Даже если посчитать Лорен - она была скорее инициативой Джейн, провальной такой. Интересно, как называют идиотов, которые четко осознают, почему они идиоты, и уходят в запой? Вряд ли политкорректно.
- Я скучал. Но ты ничего не изменила и не изменишь, - если, конечно, ты не белая горячка - тогда это, действительно, все меняет; горько ухмыляюсь и протягиваю Мэри корзинку с имбирными пряниками. Ей, возможно, понадобятся звезды. Мне - уже незачем. Остается только развернуться - также, на каблуках, - и пойти прочь. Не могу хотя бы себе пояснить, чем руководствуюсь, но иду обратно, и, наверное, домой.
***

Люди пишут и читают отнюдь не детские сказки; то, что светит корешками в отделе "для младшего школьного возраста", порой, страшнее любого ужастика. Жестокие книги, они заставляют плакать, сжиматься в пружину, и, в истерике болезненного детского восприятия, ждать продолжения. Когда сказка заканчивается, когда прочитана последняя буква, и ты, в отчаянье, понимаешь, что это, действительно, конец - наступает ужасающая реальность. Нарния скрипит дверцей неубранного шкафа; убивающий домик дожирают термиты; Винни-Пуху отбили последние мозги прогулками по лестнице. Это всё - твоя сказка - она, вроде, и существует еще, на толстых желтых страницах; пахнет пролитым на книжку чаем с вареньем; стыдливо прячет отваливающуюся обложку.... Сказка есть, но она больше не с тобой, и не для тебя. И самое больное, где-то под ребрами - таится по-ни-ма-ни-е. Тебе уже не по зубам эта сказка. Она предназначена для кого-то еще. Девочка с соседней улицы, да даже Джейн - может с этим смириться, а Майкл, из дома семнадцать, по Вишневой улице - нет.
«Верхний левый ящик комода», - шелестит начинающимся ветром, в спину Майклу. «Джейн все еще хранит их..». - как соломинка, как доказательство того, что он смелее сестры. Может поверить вслух. Вслух, как вой этого ветра, в чьей-то печной трубе.  Там, в конце переулка - Вишневый холм. Нужны стремянка, ведерко, и клей; а ты уходи, Майкл Бэнкс - видимо, теперь твой черед. На вопрос, звёзды ли делают из золочёной бумаги или золочёную бумагу из звёзд - все равно должен ответить кто-то, кто умнее тебя.


Санкт-Петербург-Кишинёв, 13.03.2013

0

16

https://pp.vk.me/c303704/v303704585/72c8/EVvCokbo-LE.jpg

0

17

Красиво, но беспощадно:

http://25.media.tumblr.com/tumblr_m0qnbypo7Q1qa7hzxo5_250.gif


А вот это уже тем более:

http://25.media.tumblr.com/tumblr_m8obeqt0aP1rqyizvo1_500.gif

0

18


Я восстановлюсь; я так сказала.

0

19

А это была дуэль с Тилль, ржу.

- Господи, тебе двадцать шесть лет, а ты ведёшь себя, как последняя истеричка. Нет, ты нытик! Нытик! НЫТИК! – зная, как меня бесит такая формулировка, Хло специально быстрее повторяет последнее определение, проворно отскакивая в сторону, когда моя физиономия начинает походить на экспресс мастер-класс для начинающего Халка.
А вот не стоило забывать про день нашего знакомства. Любой хомо сапиенс скажет тебе, что девушка способна отмерять дни знакомства, помнить день недели и прогноз погоды на те сутки, когда вам суждено было познакомится. А уж забыть про подобную «дату» - подобно хладнокровному и преднамеренному убийству маленькой деревушки староверов – смертная казнь. Через китайскую пытку – «капание на мозг».
Сейчас мы напоминали живописную скульптурную композицию -
сгорбленный я (руки в карманах, челюсть на замке, чтоб не ляпнуть лишнего) и великолепная Хлоя, иначе и не назовёшь. Сколько я помню свою лучшую подругу, она всегда выглядела шикарно; даже когда мы просыпались в одной постели, после дичайшей попойки. Каждый раз я возмущался несправедливости жизни – в моем рту срали кошки, в то время, как, спавшая те же жалких три часа, Хло благоухала чем-то фруктовым, светилась изнутри и щебетала как птичка, которой хотелось пожелать сдохнуть, задохнувшись мятной пастилкой. А еще, меня всё время мучал вопрос – как она умудряется не толстеть, если, во-первых, перешла на Тёмную Сторону Силы, а там, как известно, все печеньки, а, во-вторых – поглощает те же фаст-фуды, и лакает со мной пиво (тайком, по средам, у нас ритуал!) за просмотром бейсбола. У меня уже намечается пивное пузо, и я гоняю в тренажёрном, как проклятый. Она же щеголяет с оголенным проколотым пупком, и достает из сумочки третий (!) за сегодня шоколадный батончик.
- Будешь? – почти примирительный тон. Может, удастся избежать пытки шопингом?
- Может, заскочим в «Мак»? Я даже согласен купить тебе хэппи-мил, и потребовать у кассирши пластмассового коня! – я жалок, определенно. И физиономия Хло – тому подтверждение. Её бегущая строка на лбу бестактно дает мне ответ (что-то вроде «Бесперспективняк, малыш!») и мы входим в этот адский муравейник, кричащий вывесками брендов. Я сверлю взглядом спину подруги – отродье Сатаны, она знает, как мстить. Безвольный вздох…. И аттракцион неслыханной пытки впускает меня в свою гостеприимную обитель.
Первым пунктом у неё – новые туфельки. Неизвестные мне имена, красные подошвы, ужасное слово СУПЕНАТОР – и мой мозг пишет заявление на отпуск, оставляя меня с пустотой в глазах, и практически шизоидной слюнкой из угла рта. Мои попытки скромно посидеть в углу, на топчанчике, оборачиваются неудачей: мне надо наблюдать, оценивать, хмыкать и кивать, как китайскому болванчику. Мучительные полчаса, и мы покидаем бутик – Хло достался бесплатный освежитель для обуви; мне – картонный пакет и сочувственная ухмылка кассирши.
Кофточки. Кто придумал это мерзкое слово? У меня от него оскомина и тошнотворный спазм желудка. Вслушайтесь только: кооо-оо-о-ФФффточка. И восторженно закатанные глаза. Это не слово. Это не одежда. Это…
- Хло, розовый? – я пытаюсь подать голос (цвет то отвратительный!!!), но в ответ получаю злобный взгляд. Challenge accepted – я носильщик. Я насилую пакеты, но советов не даю. Okay. Топчанчик, привет. Это не твой брат в соседнем бутике, с продавленым отпечатком задницы какого-то бедолаги, вроде меня? Сидим.
Идём. Нет, летим – Хло порхает по мостикам и переходам, плывёт на эскалаторе; я, обвешанный её пакетами, вечно в кого-то врезаюсь, или пытаюсь что-то уронить. Почему теракты не происходят вот в такие дни? Пресвятая мать Тереза и Карл Войтыла, покойный Папа Римский – я не католик, но - спасите меня!!!
Нижнее белье. Здесь мне удаётся выдернуть пару минут для перекура – сославшись на невозможность уговорить мочевой пузырь, я убегаю куда-то в противоположную сторону, пока она треплется с какой-то встреченной случайно знакомой. Парень из ювелирного читает в моих глазах панику, ведёт в служебный туалет, где мне удаётся «всосать» в себя сигарету, и смерить свою физиономию в зеркале осуждающим взглядом. Ты мужик! Ты сейчас пойдёшь к ней, скажешь всё, как на духу, и уговоришь поехать на ланч. А не удастся – будешь умолять! На колени встанешь, Алекс! Это твой мозг, из отпуска, я повелеваю тебе!!! Пора возвращаться. Только не рыдай, ты же мужик!
Господи, благослови кредитные карты: никогда не уследишь, сколько на них бабла!
- Моя кредитка? Хло, детка, я сегодня без денег – только около полусотни налички – как раз нам на обед, и такси до дома. Идём, идём, завтра вернешься, девушка – отложите нам воооон тот комплектик!!! – мозг играет «Марсельезу» или еще какой гимн свободы, пакеты синхронно покачиваются в моих руках в такт, Хло уныло чеканит модельный шаг рядышком.
- Девушка, биг мак, две колы, и хэппи-мил. И, да – будьте любезны, нам пони. Какого цвета, Хло? Нет, ну только не розо… Всё, молчу. Девушка – и розового пони….

0

20

А чья это была бронза? А моя.

0


Вы здесь » THE TOWN: Boston. » Entering Boston » orca assassina


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC