THE TOWN: Boston.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THE TOWN: Boston. » Flash & AU архив#1 » Слава тебе, безысходная боль!


Слава тебе, безысходная боль!

Сообщений 21 страница 39 из 39

21

Да-да, именно так. Сейчас Шеймуса устраивало абсолютно всё, лишь бы чувствовать и видеть Матильду и то, как ей хорошо с ним. Он запрокидывает голову, прерывисто вздыхая - это уже знакомое движение, когда она зажимает его в себе, буквально парализует ирландца. В такие моменты мужчина готов согласиться абсолютно на всё.

-Ещё - покорно соглашается он, готовый сносить эту сладкую пытку вечно. Но ванная не так вынослива, как они с Грэм, пар становится уже ощутимым, давит на грудную клетку, мешая сделать и без того сложный сейчас вдох. Рыжая, конечно, права, неплохо было бы переместиться в спальню. Хотя это означает потратить пару драгоценных минут на перемещение, отвлекаясь от её тела... А О'Коннелл погружен в такую блаженную негу, что это кажется нестерпимым расточительством.

-Мне нравится, когда ты умоляешь. Хотя... Если надолго... - сам еле сдерживается, но не отказывает себе в удовольствии подразнить Матильду. Пусть она его умоляет и думает только о нём. Старается дышать медленно, в такт её движениям, но вся кровь сейчас следует за движениями её ладони, и когда она сосредотачивается у лобка в сочетании с хрипловатым возбуждённым голосом девушки - выдержке уже ничто не поможет. Шеймус, раздосадованно рыкнув - отвлечься всё же придётся - берёт рыжую на руки и вылезает из ванны, благодаря по пути резиновые коврики - обойдутся в пути без травматизма. Хорошо хоть на сей раз не нужно преодолевать лестницу. Сейчас он слишком возбуждён, чтобы обойтись банальной кроватью. С плутовской улыбкой сажает Матильду на небольшой, как раз до уровня его пояса, кофейный столик, параллельно скидывая с него на пол какие-то журналы о кукольном деле.

-Потом не жалуйся на "всю ночь" - уверенным жестом разводит ноги девушки по шире, оказываясь между её коленями, но теперь его очередь дразниться. Глубоким требовательным поцелуем приникает к губам Грэм, рука скользит по розовой створке раскрывшегося влагалища. Только почувствовав, как Матильда начинает снова исходить соком, Шеймус перемещает руки ей на бёдра и оказывается в ней, погружаясь до самого основания - вот уж на что, а умолять трахать его долго не приходится.

+1

22

Даже самая независимая личность любит, когда ей в ванной трут спинку...

Её в жизни не носили на руках столько (даже в детстве), сколько этим занят Шеймус. Матильде нравится это секундное ощущение полета и собственной невесомости. Забота - как проявление силы.
- Надо-о-олго, - шепчет ему в ухо, обнимая руками за шею, и пытаясь отдышаться, пока есть возможность. - Си-ильный, рыжая  пробегает пальцами по рельефу на руках и спине, и снова цепляется за шею, как новая версия коалы. Так уютно, спокойно, даже в таком будоражащем сценарии.
- Оу, - место парковки удивляет и неприятно обжигает пятую точку. Влажную кожу холодит застоявшимся в комнате воздухом, мурашки начинают наступление, но изнутри сжигает такое пламя, что сейчас плевать, даже если всё закончится простудой. - Это кто еще... ммм... жаловаться... будет... - прерванная его вторжением, Мэтт притягивает мужчину ближе, прижимаясь к Шеймусу так, чтоб хоть на мгновение между ними не было ни миллиметра расстояния. На мгновение - потому что потом она откидывается назад, насколько позволяет столешница, и сдерживая неуемные стоны, наслаждается картинкой обнаженного О'Коннелла, двигающегося как красиво сложенное, невозможно завораживающее животное.
Щурится придирчиво, не находит ни единого изъяна, и прикусывает губу, сдерживая от внутренней скованности комплимент. Следующая фрикция выбивает из неё требовательное: - сильнее, - воздух прорезает - ааххх, - на высоких тонах, и Грэм выгибается дугой, распахиваясь навстречу напору ирландца. - Еще!
В предвкушении пика, Матильда снова впечатывается в Шеймуса всем телом, её ноги обвивают его талию, а лоно уже сокращается, форсируемое то ли ей самой, то ли рефлекторно.
- Возьми меня, - почти рык, куда-то в район кадыка, сильный укус - львы всегда предпочитают шею, когда спариваются, - кончай, давай же! - требовательно и жестко; она находит его губы и впивается в них, нагло лишая доступа к кислороду. - Ммммммм, - и в одном стоне больше смысла, чем во всех словах. Принцесса побеждает собственных драконов, или сдается на милость еще одному? Тело содрогается в экстазе, Грэм что-то выкрикивает буквально в губы любовника, и обмякает, буквально повиснув на нём.
Покорная марионетка. А ночь только начинается...

+1

23

Её "надолго" возбуждает сильнее, чем что бы то ни было. Шеймус готов вышибать из неё это слово снова и снова, он и она надолго - что ещё нужно? От внимания ирландца не ускользает тот факт, что жесты Матильды теперь не только раскованные - они ещё и доверчивые, какие-то уютные - определённо хороший знак. Но он подумает об этом потом. Думать вообще сложно, когда рыжая сначала прижимается к нему, позволяя войти так глубоко, а затем откидывается назад, оставляя ему всю инициативу и взамен предлагая не менее прекрасный, чем в ванной, вид.

Шеймус упирается руками в столешницу, чтобы не терять начатого темпа. Кажется, или Мэтт действительно его изучает? Если это правда так, то её, по-видимому, всё устраивает, что не может не льстить О'Коннеллу. Ничуть не меньше, чем стоны рыжей, окончательно срывающие резьбу и заставляющие вскрики срываться с губ самого Мастера. Матильда обхватывает его ногами, а по начинающейся вокруг члена пульсации Шеймус понимает, что её пик близко. Как, впрочем, и его...

-Только после тебя - едва слышно чертыхнувшись от пронзившего его, как электрический разряд, укуса, ирландец посылает к черту стол, заставляющий их держать небольшое, но расстояние, подхватывает Мэтт под бёдра и насаживает её на себя уже на весу. Всего несколько фрикций - всё тело напрягается и расслабляется под горячей волной долгожданной разрядки, одновременно с этим стенки влагалища рыжей сжимаются, усиляя ощущение выброса. Губы изо всех сил впиваются в губы Грэм, на несколько восхитительных мгновений их тела прорастают друг в друга, а потом Матильда обмякает и ирландец укладывает её теперь уже на постель. В этот раз она уже не думала о близости Сильвен - может и они с куклой начинают сливаться, не испытывая былого дискомфорта?

-Ну как? Стало легче? Можем повторять терапию столько, сколько потребуется - улыбается, вытягиваясь рядом с Мэтт и ленивым жестом рисует пальцем узоры на её животе. Ночь действительно только начинается, ирландец готов выслушать и подарить ещё много возбуждающих комплиментов.

+1

24

Блаженная нега: мышцы еще не скоро успокоятся, и хорошо, что можно лежать и не двигаться. Первый же шаг заставил бы её рухнуть бесформенным кулем на пол. Дыша-а-а-ать - оказывается, это круто - Мэтт глотает воздух жадными глотками; грудь подрагивает от этих рубленных вдохов, а рыжая проводит рукой по лицу, стирая испарину. Сумасшествие - впору признавать за собой склонность к нимфомании, наверное - иначе почему секс всегда был для неё панацеей?
Изгибаясь под рукой Шеймуса как игривая кошка, призывающая чухать мохнатое пузо, Мэтт каменеет в одну секунду, когда ирландец озвучивает то, что отброшенной мыслью мелькнуло только что в сознании. Грэм перекатывается по кровати, и спускает ступни на пол. Обжигает судорогой, но она встает, упорная в своей обиде и ярости. Два шага до полки, где сидит Сильвен - цапнуть её, без должного уважения, а потом продолжить путь - к окну, отдирая тяжелую портьеру, которую здесь никогда не отдергивали. Окно. В мир. Замечательно.
Рыжая распахивает створку, наплевав на февральский ветер. Соски рисуют затвердевшие фиги, кожа становится гусиной, или как там это называют? - а она вытаскивает куклу на этот ветер, фокусируясь на реакции О'Коннелла.
- Представь, что она сейчас рухнет вниз. Вдребезги.
Голос дрожит, но вряд ли от боли или горя. Это злость - неразбавленная, терпкая, будоражащая.
- Рухнет, оставаясь осколками, а потом я предложу тебе потрахаться, чтоб забыться.
Голова склоняется набок, а глаза сужаются до щелочек.
Кукла снова в комнате, хлопает рама. Мэтт даже приглаживает Сильвен растрепавшиеся локоны, усаживая её обратно на полку.
- Если тебе хочется, ты можешь думать, что я замещаю тобой его. Но меня такими идеями не унижай.
Зеленые глаза снова вызывают ассоциацию со зверенышем. Грэм подходит вплотную (если Шеймус не успел встать - то к кровати с его стороны), и цедит: - я с тобой, потому что я с тобой, а не потому, что легче или терапия. Это ясно? Не смей больше... - челюсть сводит в нехилом приступе ярости, ей откровенно тяжело себя  контролировать. Только Декстер имел право так четко её характеризовать или типировать. Мастер еще многого не знает, чтоб себе подобное позволять.
- И если бы секс был направлен на облегчение моих страданий - то ты только что запорол всё, одной фразой, - пожимает плечами, констатируя очевидный факт. На ухо, свистящим шепотом: - не сравнивай себя с ним, даже упоминанием. Просто будь со мной. Или тебе мало?
Она не знает, что будет дальше. Это как с летоисчислением: до нашей эры и после. Скромно и с рейтингом.
- А теперь - обними меня, и перезвони в пиццерию... если ты серьезно настроен на ночь - они зря задерживают мой заказ... - даже эмоции нуждаются в подпитке, не говоря уж о желудках.
Кошка втянула когти. Но демонстрация возможностей - состоялась.

+1

25

Если тела знаю друг друга лучше, чем сознание, так легко незаметно сойти с протоптанной дорожки и сделать неправильный шаг... Шеймус упускает этот момент и "включается" уже в ту секунду, когда Матильда хватает Сильвен и высовывает из окна. Вернее, ещё когда отодвигает портьеру - пару наивных мгновений он надеется, что это шутка, что девушка не рискнёт реализовать свою безумную идею. Ирландец мгновенно вскакивает с кровати и остаётся стоять во весь рост, но не решается сделать ни шагу. Сам не зная, боится больше за Мэтт или за Сильвен...

-Матильда, успокойся - голос резкий, спокойный, как пощечина, но в глазах мелькают кружащиеся водоворотом тени, словно в О'Коннелле просыпается какой-то спящий до сей поры тайфун. Стоит ему представить, как его любимица лежит на асфальте изломанная - пальцы сами сжимаются в кулаки. Нашла, что сравнивать - обыкновенного человека, неспособного даже удержать собственную семью... И его куклу, идеальную красоту, неподвластную законам этого банального суматошного мира. Лучше не думать, что он сделал бы, разожми Грэм руку на самом деле - они нужны ему обе, в связке, кукла и девушка. Если не станет одной, будет ли существовать другая? Мужчина в Шеймусе понимает рыжую и сочувствует ей, а Мастера колотит от едва сдерживаемой ярости. Мышцы напряжены, на белых бицепсах и шее проступают вены. Как только Сильвен оказывается снова на полке, Шеймус моментально подходит к ней и пересаживает повыше - туда, где Грэм уже не достанет её так стремительно. Успевает даже шепнуть что-то ободряющее, хотя его муза выглядит скорее насмешливой, чем испуганной, словно наслаждается главной ролью в ей одной ведомом спектакле. И только потом разворачивается к подошедшей вплотную рыжей:

-Прости. Нам, возможно, стоило бы обсудить это раньше, чтобы я не терзался тем, что происходит в твоей голове - голос уже немного похож на голос прежнего Шеймуса. Мягкий, бархатистый, дыхание восстановилось. Кажется, он вот-вот прижмёт Мэтт к себе и поцелует, и О'Коннелл действительно протягивает руку, но Мастер успевает ещё на секунду взять верх - ирландец приподнимает подбородок девушки большим и указательным пальцем, глядя ей в глаза, и во взгляде пробегает, ускользая глубже, всё та же тень:

-Никогда-больше-так-не-делай - размеренно, холодно, по слогам. Дело даже не в соседях, которых вид голой девушки, выглядывающей из квартиры тихого кукольника мог бы как минимум шокировать. Но в том, что Матильда сама не подозревает, насколько связана с Сильвен, по крайней мере, в сознании Шеймуса. Это ради их же общей безопасности. Тень пропадает так же внезапно, как появилась, и сейчас легко можно списать её на игру света, на вспышку эмоций... О'Коннелл улыбается, гладит свою дикую кошку по щеке и подходит к окну, задёргивая портьеру. Попутно берёт телефонную трубку:

-Я закажу ещё тирамису - словно ничего только что и не было между их возвращением к кровати и этим разговором. Сейчас Шеймус снова несколько робеющий влюбленный парень и может радоваться тому, что недавно услышал. Матильда с ним, потому что этого хочет. Как и Сильвен. У них у обеих больше нет выбора.

+1

26

Да она спокойна, как удав: только не потерпит, чтоб сексом аки утешением, ей еще и в нос тыкали. Это неприятно, это... унижает, что ли. А когда рыжая чувствует себя хоть чуточку задетой, планка рушится сразу, не давая времени сделать спасительный прыжок через неё, в нормальное состояние.
Ревниво наблюдает за тем, как Шеймус обращается с куклой, не может понять, что же её так задевает в этом. Чуть щурится, чувствуя, как взбудораженное дыхание понемногу становится равномернее; нет никакого смысла раздувать скандал на ровном месте, хоть сейчас рыжая и намерена высказать еще парочку каких-то... почти гадостей, что ли? Это истерика, все нормально - пройдет. Тем более, что после короткой отповеди О'Коннела, когда на подбородке буквально запекаются следы от его пальцев, а в мозгу ураганом проносится реакция на такую жесткую и безапелляционную постановку вопроса. Мастер командует, Сильвен подчиняется.
Мэтт ломается в один миг.
- Прости меня, - она приближается к парню со спины, обвивает его талию руками, и прижимается щекой, еще хранящей его прикосновение, к влажной спине. - Мы можем сделать вид, что ничего не случилось? Я не хочу вспоминать про свои трагедии, когда я с тобой... - не факт, что он расслышит каждое слово: связки предательски подводят, и Джонни шелестит себе под нос, чуть задерживая вдохи, чтоб подстроить свое дыхание под его.
Ритм нитей Кукольника.
- И спроси еще раз, принимают ли они кредитки, - ей так и не дали вразумительного ответа, еще тогда, когда Мэтт только проснулась и сделала заказ перед погружением в кипяток.

Трется щекой о Шеймуса, как провинившаяся кошка, встречающая Хозяина после целого дня в одиночестве.
- Давай поговорим? Я расскажу тебе всё-всё о себе, и навсегда оставлю всё это позади? - это так необходимо сейчас, будто в гроб, в который почти нечего будет класть, должна отправиться и прежняя Матильда, окончательно став Сильвен.
Вот оно, кстати. Она понимает, что её так смущало в движениях и действиях ирландца с куклой. Он смотрел на неё так же, как на Матильду. Она понимает, в один буквально миг, и моментально с этим смиряется. Неизвестно, надолго ли - но то, что кукле теперь объявлена война - неоспоримый факт.

0

27

Объятия Матильды окончательно переключают ирландца в мужскую ипостась, Мастер скрывается в тени, пафосно взмахнув полой плаща, и сам Шеймус уже не помнит, что пару секунд назад всерьёз размышлял о том, что падение куклы если и состоится, то рискует стать синхронным с падением самой Грэм. Прикрывает глаза, умиротворённо вздыхая. Так ему нравится гораздо больше, когда все нити от куклы в руках и ведёт она себя более зависимо, ластится, мурлычет. Набирает последний исходящий с трубки вызов и в минуту утрясает все вопросы - кредитки принимают (хотя зачем это ей? в любом случае он оплатит заказ, а в доме была и наличка), тирамису добавят, заказ будет в течение получаса, простите-извините. Бездельники.

-А что-то случилось? Я тоже не хочу, чтобы ты со мной о них думала - улыбается, оборачиваясь к девушке, и соединяет руки на её талии. Он не знает, какие у них были отношения с Декстером и позволяла ли она себе такие выходки при муже, но знает, что рядом с ним рыжая постепенно станет такой шелковой кошечкой, а темперамент показывать будет преимущественно в постели. Сильвен, чудится, согласно кивает с полки - теперь у неё и вовсе королевский обзор. О'Коннелл целует девушку в лоб и ведёт к кровати - раз ничего не случилось, они закончили где-то там... Можно полежать, пока не привезли пиццу. Это будет ужин или завтрак? У него снова совершенно съехало ощущение времени.

-Я буду только счастлив - смотрит на Матильду своими синими глазами, раздумывая, какие пороги у определения "всё-всё". Если последние недомолвки между ними улетучатся - они быстрее пойдут вперёд, уже без Декстера. В то же время Шеймус готов рассказать всё о себе, но не о Мастере. По той простой причине, что и сам-то о нём всего не знает. Даже не подозревает, до какой степени бывает порой двойственен. Ладно, главное, начать, а там уже по инерции разберутся. Накрыв себя и рыжую одеялом, ирландец удобно устраивается на боку, опираясь на предплечье:

-Давай ты начнешь рассказывать пока то, что считаешь нужным, я ведь ещё не представляю, какие вопросы уместны, а какие могут сделать тебе больнее. И сама можешь спрашивать всё, что интересует - помимо Кукольника, берущего верх над сознанием мужчины в рабочие моменты, тайн у Шеймуса нет. А ведь и Грэм о нём по сути знает не так много - жил в Ирландии, живёт один, не самый общительный субъект, помешан на работе. Не пропустить бы сейчас ни слова - всё, сказанное Мэтт, впоследствии может помочь ему окончательно стереть её тоску по мужу и перевести жизненный вектор девушки на себя.

+1

28

- Ты прелесть! - о боже, какой шрек съел Матильду, куда делась настоящая, или с каких пор она такая ванильная? Смотрит в эти голубые глаза, покорно подставляет лоб под поцелуй, и лезет на кровать, кутаясь в одеяло, как крошка енот. Странная ассоциация; вызванная, возможно, темными кругами под глазами.
Придвигаясь ближе к Шеймусу, рыжая быстро пробегает мысленно по вехам собственной, не такой уж и длинной, но очень уж насыщенной жизни. Есть что рассказывать, но у них ведь не одна такая ночь впереди? Затравку можно и сейчас, до позднего ужина. Или это уже можно считать ранним завтраком?
Короткий вдох, она чуть задерживает дыхание, и дальше говорит коротко и сухо, без пауз почти, радуясь тому, что О'Коннелл идеальный и заинтересованный слушатель: не перебивает, не уточняет и не задает наводящих вопросов. Этот поток, если остановить, превратится в селевое цунами и сметет все на своем пути шквалом нехилых эмоций. Лучше не стоит.
- Декстер был моим опекуном. Лет до восемнадцати считался, вообще, по документам, моим отцом. Мать отказалась от меня, когда ему предложили переезд из Канады в Америку. Не захотела уезжать. В восемь лет я оказалась в чужом городе, с отцом, которого почти не знала, без матери и ... в общем, вот так.
Я не буду оправдывать или как-то пытаться перекрасить то, что случилось. Я соблазнила... на тот момент - собственного отца. Мне было семнадцать,
- нет смысла объяснять тонкости игры в провокации, которой увлекались Грэмы. Или точнее, одна увлекалась, а второй терпел. - Через какое-то время объявилась моя мать, с еще одной дочерью моего отца - девушка, с которой он встречался в колледже, скрыла свою беременность. Мы сделали тест ДНК, который показал, что Дакота - родная, а я - нет.
Господи, она помнит каждую секунду, звук, действие, слово так - будто это было вчера. Подобное будет нелегко вычеркнуть или забыть. Скорее, убрать в сундук, под толстый слой нафталина, доставая изредка, как тень Питера Пэна: полюбоваться, всплакнуть и убрать обратно.
- Я победила в шоу. Папарацци были на каждом шагу. Декстер был прав, когда решил, что если моя мать решит вскрыть факт не-родства его и меня - может навредить мне и имиджу. Он сделал мне предложение... точнее, не мне. Моему продюсеру. Нас расписал мэр, мне даже не пришлось менять фамилию... а зная его... не самый лучший характер, я сделала то, что таки шокировало общественность - я оформила опеку над его дочерью, - взгляд становится пронзительнее, Мэтт интересна реакция ирландца. Номинально - она мачеха Дакоте и теперь, и внушительная часть миллионного состояния отойдет именно Хизер-Грэм. Но если углубиться в реалии - Дак уже совершеннолетняя. Но, тем не менее, у двадцатиоднолетней Мэтт - двое детей. Вот же курьез из разряда страшилок.
- Я забеременела совершенно случайно. Мы сходились и расходились с ним несколько раз. Слишком сложные характеры. И вот однажды, когда я поняла, что беременна - я решила сохранить для себя его маленькую частичку, - и вот здесь, мастер, ты столкнешься с призраком Декстера Грэма, поселившемся в серых глазенах маленького человечка. Ведь именно поэтому так все и случилось полтора года назад: решение, беременность, сложные роды и нервный срыв.
- Майклу - полгода. И он уже - его маленькая копия, - прошлую жизнь Матильды тебе даже не выгрызть зубами, ты чувствуешь, мастер? - Теперь я даже не знаю, хорошо это, или ... больно.
Всё, кажется, исповедь окончена. Что скажет падрэ? Он же всегда может задать вопросы... только захочет ли?
Мэтт чувствует, что ей легче. Может, это от противного? Ведь вряд ли её любовника обрадовали столь сухие, но все же подробности жизни рыжей. Сюрприз-сюрприз. Этот ларчик не мог просто открываться. И ты же это знаешь. Верно?

+1

29

Очень тяжело удерживаться на грани между "не пропустить" и "не пропустить через себя". По крайней мере, не очень увлечься второй опцией, хватит им на сегодня эмоциональных взрывов. Любопытство мешается со страхом, чужие тайны зачастую выглядят привлекательными только до тех пор, пока тщательно укрыты от досужих глаз в красивый ящик и прикрыты ароматическими мешочками. Кажется, случай Матильды как раз из таких. Шеймус прижимает девушку к себе, вслушиваясь в звуки её голоса и размышляя.

Семейная история Грэм досталась не из лёгких, буквально после первых фраз ирландец чувствует, как голова его начинает идти кругом. Это мало похоже на обычные биографии в стиле "мои родители..." - подозрения зарождаются уже на стадии "был опекуном", а представив соблазнение дочерью отца О'Коннелл сжимает зубы и на челюсти ходят желваки. Что бы сейчас ни говорила Мэтт, он уверен, что такое существо, как она просто не могло... Всё это было по инициативе Декстера, даже если рыжая сама этого не сознаёт. В данный момент Шеймус даже жалеет, что её муж умер до их откровенного разговора. Почему мастер так уверен в непогрешимости своей музы? Кому же ещё так её знать, как не создателю?

-Его дочь не намного младше тебя, как я понял? Действительно смелый ход. Ты хотела уберечь её от того, что пережила сама? - понадобится время, чтобы разобраться во всех этих именах и хитросплетениях. Откуда мать его рыжей вытащила настоящую дочь Декстера, бедный парень даже думать не хочет, весь объём оперативной памяти и так на пределе.

-Так ваша свадьба была продиктована материальными соображениями или... - пусть лучше так, задать в лоб главный вопрос "любила ли ты его"? Шеймус не может. Не хочет, чтобы призрак этого ответа вечно стоял между ними. Тем более, что сознание само подсказывает вероятность... Разве женщина захочет оставлять ребёнка от человека, который ничего для неё не значит? Он, наверное, сумеет смириться, если понадобится. Попытается отыскать в этом младенце черты Матильды и видеть в первую очередь их. Но пока что нет никакого желания видеть Майкла Грэма... На это тоже потребуется время.

-Если ты хотела сохранить сына, как его частичку, то, конечно, хорошо - некая сухость, конспектированная форма изложения Мэтт сейчас очень кстати. Она позволяет самому О'Коннеллу достаточно быстро разложить данные по полочкам, отодвигая то, что потребует более длительного обдумывания, на время в дальние уголки. Таким образом голос ирландца остаётся спокойным, хотя вопросы, куда более мучительные и актуальные, чем заданные, так и кишат в голове.

-Кстати, почему ты решила пойти на то шоу?
- спрашивает, лишь бы не представлять семнадцатилетнюю Матильду и её извращенца-опекуна, так и не сумевшего занять какую-то стабильную нишу в жизни девушки, практически исковеркав её. Пусть лучше рассказывает о музыке и роли, которую та сыграла в становлении Матильды Грэм.

+1

30

- На год с хвостиком, - кивает Мэтт, смущенно улыбаясь. Вот такое сумасшедшее семейство. Но это её семейство: её фамилия, муж, когда-то сестра, а ныне - падчерица, сын... а есть еще свекровь, которая, небось, сходит с ума - но не переступит через данное себе обещание, не лезть больше в жизнь Матильды. Вот и правильно: рыжая как-нибудь сама.
- Её мать скоропостижно скончалась от рака. Девочка осталась без копейки. Я не была уверена в Декстере, не была уверена в людях вокруг Дакоты, я не была уверена ни в ком, кроме себя. И я знала, что я смогу её защитить.. Поэтому так и поступила. Она и Майкл, теперь - мои прямые наследники.
Кажется, Джонни гордится этим нелепым поступком. И вполне, кстати, может себе это позволить. Лишь только золотой билетик Гудини подсунул ей в продюсеры Джордан Бэнкс, иначе с такими скандалами - репутации Грэм пришел бы конец очень и очень быстро. Однако, жена бывшего мэра Бостона сумела не только выкрутиться из санта-барбары, но еще и заработать, на судебных исках. Стоит ли уточнять, что теперь СМИ боятся и на пушечный выстрел приближаться к Матильде?
- Наша свадьба была сделкой моего опекуна, которого могли обвинить в педофилии и очернить мое имя, с моим продюсером. Но я Декстера любила. И только поэтому согласилась, - в этом вздернутом подбородке можно проследить всё - уж эта девчонка точно бы отказалась от всей затеи, если бы... ей самой не было бы это нужно. Она хотела реальных прав на человека, которого обожала. И она их... не получила. Любовь зла, а Судьба с ней - лучшие подружки.
- Я... не знаю точно, почему я сохранила беременность. До сих пор не понимаю.... Наверное, в Майкле часть моей души, - а вот эта история тебе знакома, верно, мастер? Иначе почему ты до сих пор не расстался с Сильвен? У Мэтт тоже есть свой крестраж: только крохотный и живой. Сероглазый король. Ведь...
Король умер, да здравствует король.

Матильда устраивается поудобнее, подтягивая коленки ближе к подбородку, и ненадолго задумывается: - мне всегда нравились подобные конкурсы. Я посчитала, что неплохо пою, и пошла на кастинг, развлечься, убить время и попасть на десять секунд в телевизор. Ну, знаешь, в один из этих выпусков, где подряд показывают тех, кто пришел пробоваться, - стыдно сказать, ей даже не было страшно в тот день. Проснулась, приняла душ, накрасилась-оделась и отправилась. Не более.
- Но когда мне раз за разом звонили и говорили, что я прошла очередной тур... я стала загораться. Появились первые почти "враги" там, я стала читать интернет-форумы, этому посвященные... и поняла, что я хочу выиграть. Чтоб в себя поверили такие, как я. Чтоб умылись желчью те, кто смешивал меня с грязью в комментариях... чтоб... обрести себя, наверное? - возможно, Джонни Грэм была единственной, кто говорил правду в интервью на шоу: "зачем вы сюда пришли". Почти открытая книга - только не мусольте уголки страниц.

+1

31

Падчерица Матильды на год младше самой Матильды... А что, по закону это может считать удочерением? Шеймус немного сбит с толку. Если задумываться об очень отдалённом будущем - кем будет приходить Дакота ему? Станет звать его папочкой? Голова идёт кругом повторно и ирландец предпочитает слушать откровения Мэтт с закрытыми глазами. Кто бы сомневался, что версия Сильвен не окажется адекватной в широком понимании этого слова?

-А в ней ты уверена? - имея в виду, что Майкл всё же родной сын Грэм, а Дакота по сути никто. И если рассматривать ситуацию с позиции наследства - она рискует часть капитала родного сына отдать чужой девушке, причем уже совершеннолетней и способной на самостоятельное плавание. Хотя... Кто их знает, какие там отношения. Может, они подруги до гробовой доски? Шеймус мало что смыслит в отношениях между женщинами, так что его размышления остаются немыми.

-Понимаю. Он был для тебя жизнью - честно - не очень-то понимает. И пусть бы обвинили, причем не безосновательно. О'Коннелл готов примириться с этим фактом биографии Мэтт разве что с той точки зрения, что свадьба спасла от пятна на имени саму девушку. Всё равно он не верит, что Грэм его любила... Сама она может быть в этом уверена, но Шеймус уже составил своё мнение - естественный выбор брошенной всеми девочки, для которой весь мир сосредоточился в одном, пусть и не лучшем человеке. Другая вероятность тут сыграть просто не могла. Вот в любовь к сыну поверит охотно, это другое дело:

-Так и должно быть. Я думаю, ты прекрасная мать - не сейчас, но позже придётся оценить её и в этом амплуа. Научиться взаимодействовать с ребёнком, выбирать подгузники и погремушки... Или у медийных лиц этими мелочами занимается прислуга? Неважно, ирландец уже морально готовится. Он не переносит злость на маленькое существо, как минимум потому, что оно наполовину Мэтт. А значит, наполовину Сильвен - забавно, кукле-то размножаться и в голову не приходило. Тот неловкий момент, когда твоё творение начинает писать отдельную от ниточек биографию.

-Какие "такие как ты"? Ты не могла не выиграть, Матильда, ты ведь особенная. Люди видят это, даже они не настолько слепы - улыбается своим мыслям. Смешная. Разве могла быть у неё конкуренция на каком-то развлекательном шоу, где в массе своей скапливается ширпотреб и лишь изредка попадаются такие жемчужины, как Грэм? Муж должен был чаще говорить ей об этом.

-Обрела? - вопрос риторический. Он уверен, что ей не хватало чего-то всё это время до их встречи. Так же, как и самому Шеймусу. Они были созданы, чтобы найти друг друга, может, ради этого его влекло из Ирландии в Америку? Несмотря на её успех, его любимую работу... Какая-то часть существа обоих всегда оставалась недовольной, ищущей. У ирландца она успокаивалась только теперь, рядом с Матильдой, и дело вовсе даже не в сексе.

+1

32

- Я не уверена даже в себе, так что - нет, не уверена. Но решение уже принято, а как там будет дальше... - двенадцати миллионов должно хватить на всех, даже с учетом налогов и прочей дребедени.
- Вот именно. А теперь, получается, моя жизнь... мертва? - по-детски глупо звучит этот вопрос, и Мэтт утыкается носом в плечо Шеймуса, не собираясь плакать, но затихая, даже не дыша - и пытаясь прислушаться к ощущениям внутри. Пусто, как же пусто, господи. Внутри перекати-поле борется со сквозняками и задушенным в зародыше тайфуном. Тактика "выжженной земли", она всегда удавалась Декстеру. Даже в собственной смерти: такой непредсказуемой, внезапной и ..... что же ей делать теперь? Как быть? Ответы не придут сами, хотя и очень хочется.
- Неправда. Я отвратительна в этой роли. Я умею заботиться, но не более. Не знаю, чему его учить, о чем говорить, когда подрастет, как себя вообще с ним вести? Это хорошо, что он сейчас такой маленький, а что... что будет потом? - этот вопрос, который раньше был камерным и адресовался только по вектору крохи Майкла Джаспера, теперь стал основным и касался всей жизни Матильды Грэм.
- Знаешь, это слово... вдо-ва. Такое странное. Я никогда не думала, что со мной это случится... - понятное дело, что мысли о том, что человек смертен (и как доказывают обстоятельства - еще и внезапно смертен) посещали рыжую голову... но она никогда не смогла бы примерить на себя нынешнюю - это страшное слово. А уж траур и подавно. Внезапно осознаешь, что приличных вещей черного цвета в твоем гардеробе нет, и это уже повод для осознанной паники.
Он слишком её перехваливает - в эти слова даже не верится; и дело даже не в том, что Мэтт к подобному не привыкла. Просто... что-то кажется чересчур приторным. И она кусает его в плечо - считайте, что пытаясь перебить эту странную оскомину во рту.
- Я обрела деньги, популярность, новые возможности... но ты знаешь - не скажу, что что-то разительно изменилось. Ну, не считая того, что я перестала готовить Декстеру ужины, и теперь могла позволить себе не новую шмотку, но новую машину, или внеочередной полет в Канаду. Но мне раньше этого было не надо, поэтому истинного удовольствия я не ощутила. Лишь от того, что добилась своей цели.
Целует место укуса, и устраивается поудобнее, продолжая: - даже песни... они были, некоторые, очень и очень неплохими... но сейчас, допустим, я могу сама попробовать написать себе песню... и включить её в новый альбом. Ой, я же не сказала, - дергается рыжая голова, - я записываю новый альбом, после всего этого перерыва. Вот теперь только непонятно, когда делать релиз.
Не хочется зарабатывать платиновый диск лишь за счет того, что многие будут ждать песен вдовы, посвященных супругу - и поэтому сметут пластинки и сделают предварительный заказ на iTunes.

+1

33

Качает неодобрительно головой. Вот упрямая... Матильде определённо нужен кто-то, кто направлял бы её энергию в мирное русло. И этого кого-то она уже нашла, предстоит только последовательно рыжую к этому подготовить. Не первый раз кукольнику предстоит надеть нити на своё творение. Для её же блага, иначе так и будет раскидываться необдуманными решениями в адрес людей, в которых не уверена.

-Мертва? - Шеймус удивлённо поднимает бровь. Сейчас он как никогда ясно понимает, что Матильде всего двадцать один год. В его возрасте, как ни парадоксально это звучит относительно разницы в семь лет, уже окончательно избавляешься от отголосков максимализма и начинаешь осознавать многогранность жизни. Почувствуй себя старой морщинистой черепахой, да-да. Триста лет тому назад... Даже обидно, что Мэтт думает об умершей жизни, когда он рядом с ним и греет её своим очень даже живым теплом.

-Твоя жизнь это твоя жизнь и ты сама вкладываешь в неё смысл. Она просто поменяла вектор и может быть в ребёнке, в твоей музыке, в ком-то ещё... - "в нас" просилось на язык, но О'Коннелл пока что сдерживается, постепенно отвоёвывая себе пространство в голове Грэм, клетка за клеткой, мысль за мыслью. Умеет заботиться? Знала бы она, как много людей вовсе лишены этого дара. Её сыну повезло, если только его мама будет взрослеть параллельно с ним.

-Ты говорила, ему полгода? Пока что ему ничего и не нужно, кроме заботы. А дальше ты поймешь всё сама, потом ты станешь для него миром и вы вместе решите, чему его учить, меня семья многому научила - у самого ирландца отношения с родителями были очень тёплыми и в своё время для него так же стала целым миром, не изученным по сей день до конца, мастерская Дугласа О'Коннелла. Отец был его главным учителем и критиком, однако никогда не навязывал сыну свою манеру работы и сейчас безумно гордился и успешностью Шеймуса и тем, что тот нашел свой стиль в творчестве. И всё же Дуглас, обременённый заботами о семье общался с куклами на ином, более поверхностном уровне, чем младший О'Коннелл.

-Брось примерять эти ярлыки. Вдова, жена, мать... Прежде всего ты - Матильда Грэм. Поэтому ничего существенно не изменилось с приходом популярности - она не затронула того, кем ты по сути являешься. Не зажимайся в рамки и ты сама поймешь, когда придёт пора делать релиз - в таких вещах опасно следовать ожиданиям других. Вгонишь работу в рутину, потеряешь вдохновение - морщится от укуса, но тут же расслабленно вздыхает, когда Мэтт целует место укуса. Прижимает её чуть крепче, целуя в кукольно вздёрнутый носик.

-Если потеряешься - всегда можешь спросить у меня совета - не стесняйся, Матильда, Мастер уже начал рисовать план твоей новой жизни. Может, ты не сразу с этим смиришься, но в итоге тебе понравится.

+1

34

Ever wonder about what he's doing
How it all turned to lies
Sometimes I think that it's better to never ask why

При каждой встрече с Шеймусом Мэтт ощущала внутри себя какой-то источник тепла, проецирующий наружу будто ото всех скрытое свечение. Такого не было ни с кем, хотя, положа руку на сердце, давайте подумаем - как много людей было в жизни рыжей, чтоб сейчас пытаться сравнить? С ним не было абсолютно спокойно, не было до предела уютно, но Матильда чувствовала что-то, кроме удовольствия от искренних комплиментов и восхищения собой; да даже кроме желания. Что-то еще, и это еще не давало покоя все те несколько дней, что выпало на судьбу этих двоих, когда дамокловым мечом над головами еще не висела смерть Декстера Грэма. Потом, увы, появились поводы подумать и поплакать совсем о другом, так что свое ощущение Джонни встречает заново вот именно в эту секунду, и зависает, невидяще-немигающе уставляясь в одну точку. Да-да, она слушает О'Коннелла, но параллельно пытается разобраться в себе. Выходит плохо. Вообще никак.
Where there is desire
There is gonna be a flame
Where there is a flame
Someone's bound to get burned

Горячим лбом Матильда утыкается в грудь мужчине и затихает, над чем-то размышляя. Стон срывается с губ неконтролируемо: - господи, Шеймус... это все так неправильно, - рыжие локоны прилипают к лицу, когда она резко поднимает голову. - ты... ты такой замечательный... И... возможно, у нас бы... что-то получилось.... - девушка морщится, как от зубной боли, и причина в том, что она решилась таки сказать, не в силах сделать выводы из собственных размышлений.
- Но.. я не та, кто сможет быть с тобой. Это нечестно, по отношению к тебе... по-крайней мере СЕЙЧАС я не могу... дать тебе того, чего ты на самом деле заслуживаешь, - от стыда хочется провалиться сквозь землю, немедленно. Вместо этого Мэтт прячет глаза, почти явственно ощущая, как насмешливо смотрит на неё свысока Сильвен. Дурацкая кукла победила?
But just because it burns
Doesn't mean you're gonna die
You've gotta get up and try...
Gotta get up and try.

- Наверное... нам лучше не видеться... какое-то время. Не обижайся, пожалуйста, - именно в этом монологе становится ясно, насколько еще маленькая миссис Грэм, и насколько пагубно для подростка пропускать детство и отрочество. Некоторым вещам поздно учиться пост-фактум, некоторые решения не надо принимать, идя на поводу у эмоций. Но Матильда знает одно: она не сможет быть с мастером сейчас. Может, вообще никогда. Никогда-нибудь. И, как ей кажется, она в этом уверена.
Белые начинают и проигрывают.

0

35

И ради чего он сейчас здесь распинался? Давил в зародыше просящиеся на язык реальные фразы о Декстере, пытался быть принимающим и понимающим? Разбирался в хитросплетениях её биографии? Чтобы потом рассказывать их вечерами Сильвен за стаканчиком эля? Вот уж увольте, в этом мире ничто не проходит без адекватной "отдачи", тем более отношения, раз уж они в них впутались. Шеймус напрягается и мышцы его в секунду каменеют, как у зверя, готовящегося к прыжку. В какой-то мере так оно и есть, сейчас им обоим нужно прыгнуть и обсудить всё раз и навсегда. Смотрит в глаза Матильды и взгляд ирландца напоминает взгляд голубого ледяного глаза Плутонии.

-Неправильно? - поднимает вопросительно брови, встаёт с постели и неторопливо надевает пижамные штаны. Романтика окончена, сейчас нужна трезвая голова и одежда, даже такая условная, мгновенно переключает в строгий режим. О'Коннелл садится на стул возле стеллажа, на вершине которого наблюдает за развитием очередного экшна Сильвен.

-А использовать меня, как утешающий перевалочный пункт - правильно? И ты ещё говоришь, что не ищешь во мне замены, Матильда? - голос леденеет, с трудом удерживает себя от того, чтобы не начать сжимать-разжимать кулаки. Кукла пытается сорваться с нитей, которыми он её уже опутал и это не нравится Шеймусу ни как мужчине, ни как Мастеру. Ещё больше пугает перспектива снова возвращаться в тихую мрачную квартиру с задёрнутыми шторами, когда он уже узнал, каким уютным и живым может быть его жилище.

-Если бы я не был уверен, что ты - та, неужели подошел бы к тебе на выставке? Думаю, ты уже заметила - у меня не очень широкий круг общения. Чего ты собираешься ждать? Пока сын пойдёт в школу, пока выйдет твой новый альбом, пока перестанешь винить себя во всём на свете? Так всё это ничего не изменит - если у Грэм был комплекс жертвы, то у О'Коннелла в какой-то мере - комплекс Бога. по крайней мере, по отношению к тем, кого он считал своими творениями. Никакое время, чтобы не случилось, не избавит Мэтт от её метаний и не изменит того, что Декстер уже умер. Осталось только свыкнуться с этим и с тем, что рыжую даже при всём её желании никто вместе с ним не похоронит.

-Я могу разобраться с тем, чего заслуживаю, а ты, похоже, нет. И ждать какое-то время неизвестно чего не намерен. Я не призываю тебя мгновенно забывать мужа, объявлять о наших отношениях всему миру или бросать семью, но либо мы вместе, либо кроме пиццы я позвоню ещё в такси. Прислушайся к сердцу, голова в такие моменты плохой советчик - обошелся без крика и агрессии, пока что, хотя внутренне напряжен как струна, и глядя в глаза ирландца, наверное, хочется, чтобы лучше уж он кричал. Уж больно пугающе выглядят эти словно подёрнутые инеем омуты. Конечно, немного блефует - просто так, одним звонок в такси, он её из своей жизни не отпустит. Но только от самой Мэтт сейчас зависит, в каком качестве она в ней останется.

+1

36

sound

Суок, девочка, ставшая новой куклой наследника Тутти; она шла по тонкому, острому канату, больше похожему на леску. Шла бесстрашно, бездумно, отчаянно. Шла, почти не пошатываясь, сосредоточившись только на своей конечной цели, и отбросив всю логику, чувство самосохранения или собственного достоинства. Суок должна была пройти над толпой, презрев бешеную высоту, свист и чьи-то крики, сальные взгляды и безмолвные пожелания приземлиться головой в землю. Суок не имела ни малейшего понятия, зачем и куда она идет, ради чего режет нежные стопы, но сама себе кричала "стоять!" в те самые моменты, когда натянутые обстоятельства угрожали раскрутить её на нитке как обманку с клеткой и птицей из "Сонной Лощины".
С первой же фразой Мэтт понимает, как ошиблась в выборе слов, ситуации, да и решения в целом. - Не в том смысле, - бормочет робко, наблюдая за тем, как Шеймус одевается. Её одежды не пойми где, и рыжей только и остается, что закутываться в одеяло, как в кокон, да слушать О'Коннела, не забывая распахивать глаза пошире. Что такое он там трындит, нет, вы слышите?
Суок опасно покачнулась.
- Именно поэтому я и говорю, что между нами невозможно что либо сейчас, зачем ты переиначиваешь мои слова? - чуть хмурится, как ребенок, и сверлит взглядом ирландца, - я не хочу замещать или делать что-то еще. Ты мне - не вместо, ты это потому что ты. Но я не смогу быть с тобой "вместе", разве ты не можешь понять...
Суок замерла, в опасении сделать последний шаг.
Матильда поднимается с кровати, прямо в своей импровизированной тоге из одеяла. - Звони в такси. Валяй, - дергается бровь, а за ней - и крылья носа. Верный сигнал о начале скандала. - С тобой пытаются быть откровенной, говорят начистоту.... Но ты предпочитаешь иллюзию и потрахушки. Так, Шеймус? - тон донельзя пропитан ядом. Одним из тех, какие содержатся в мазях, какими Суок ежевечерне сдабривает свое изломанное тело. Дегустация?
- Я люблю Декстера, неважно - жив он или мертв. Прислушайся к сердцу, Шеймус. Ты готов бороться с призраками?
У Суок гордо вздернут подбородок: в глазах плещется вызов. Толпа способна растерзать оступившуюся куклу наследника Тутти. Но погибнет она, не изменив убеждениям.

Отредактировано Matilda Graham (2014-03-04 06:08:03)

+1

37

Как же он начинает уставать от этого "не в том смысле" - как и подобает мужчине, логика Шеймуса была куда жестче и прямолинейнее, без тысячи боковых коридоров, которыми так любят убегать от ответственности девушки в поисках оправданий. Какая разница, вкладывала она в свои слова тот или другой смысл, если по итогам они всё равно, как считает Мэтт, вместе быть не могут?

-А когда возможно? И что к тому моменту изменится? Твой муж оживёт или будем ждать, пока ты внезапно проснешься без всех своих проблем? Что-то будет всегда. И если ты к этому не готова - нужно было думать прежде, чем всё начинать - куда только девался прежний мягкий понимающий Шеймус? Сейчас ирландец со своей бледной кожей и ледяным взглядом похож на мраморное изваяние, не только внешне. Такой же холодный и жесткий. Вполне понятные эмоции для Мастера, с которым внезапно решила поиграть кукла. Причем любимая кукла, та, которой он готов был дать всё... Кроме свободы. Сжимает зубы так, что сводит челюсть, а уже в следующую секунду едва удерживается, чтобы не рассмеяться:

-Если бы я хотел потрахушек - нашел бы вариант попроще, я не ценитель морального мазохизма во имя секса. И уж тем более не приехал бы к твоему дому, волнуясь, что с тобой и как ты, но если для тебя это ничего не значит... Отошла немного и решила, что "вместе не для тебя"... - усмехается какой-то нехорошей новой улыбкой. Одним уголком рта, причем взгляд остаётся непроницаемым, и выдвигает ящик стола, в который скидывал разнокалиберные визитки. Женщины, даже такие идеальные, склонны сильно преувеличивать жертвы, на которые мужчины способны пойти ради банального разового траха. Зря Грэм думает, что он правда не вызовет ей машину - последнее слово в любом случае останется за Шеймусом, но он умеет выжидать. Листовка пиццерии, доставки китайской еды, суши, пара каталогов с материалами для кукол... Где чертово такси?! Отвлекается от перебирания бумажек и раздраженно кидает:

-Готов, но если ты не дашь мне шанса, тебе придётся бороться с ними в одиночестве - внутренне от её "люблю Декстера" сжимаются кулаки, но пока что ирландец списывает это на ситуацию. Она пока в шоке, ей не особо есть, с чем сравнивать, умерших всегда идеализируют... Поначалу вся новая жизнь строится на памяти о них, но затем круговорот неизбежных дел и общения кружит настолько, что лица и воспоминания тускнеют, а боль уходит куда-то вглубь и её достают только по знаковым дням - убедиться, что она правда существует. Вскоре Грэм поймёт, что так называемая любовь - страх перемен, и Декстер никогда больше не вернётся, как сильно ни желай. Шеймус готов дать Матильде шанс, терпеливо этого дожидаться... Но только не на расстоянии.

+1

38

- Что изменится? - неужели это так сложно понять? Матильде это кажется простым, как дважды два, и от того в голосе столь язвительные нотки, срывающиеся уже на истерику. - Ты серьезно? Я смогу смириться с тем, что я никогда не увижу человека, который был моей Жизнью, как ты сам заметил. Когда-нибудь, но не прямо немедленно, в эту секунду и навсегда, как же ты не можешь понять!!! - бедные, несчастные соседи. Интересно, в этом доме хорошая шумоизоляция, или совсем скоро сюда приедет наряд полиции района Бэк Бэй, и застанет очень пикантную ссору?
Его новые улыбки и странные тени в глазах не пугают и не настораживают Матильду: с Декстером бывало и похуже, поэтому сейчас рыжая абсолютно уверена в своей правоте, и не намерена давать спуску Шеймусу с его блажью и абсолютным непониманием. Самое время феерично на мужчину обидеться, но для начала - расставить все точки и запятые, над, под и перед буквами. - Для меня твой поступок значит многое, и я никак не давала повод делать противоположные выводы, - отдельная особенность Мэтт - когда она злится, начинает говорить длинно и пространными фразами.
- Я не знаю, с чего ты решил по другому. Этот шаг многого стоил, особенно для меня, и особенно сейчас! - она ищет вещи с тем же остервенением, что ирландец - визитку такси. - И именно поэтому сейчас я чувствую себя не вправе почти пользоваться тобой и твоим отношением, разве это не очевидно? - тяжело застегивать крючки на белье негнущимися дрожащими пальцами. За что же всё в один день? Все смешалось, несколько суток ужаса, боли, страха и неуверенности.... отвратительно.
- Так дай же мне время самой их победить, нет? И тогда я приду к тебе. Я обещаю, правда.... Шеймус... - голос звучит по детски просительно, и плевать, что она полностью еще не одета - рыжая сокращает расстояние между ними, и абсолютно не опасаясь новой версии О'Коннелла, подходит вплотную, глядя снизу вверх: - десятого марта я впервые выйду в свет. Мне надо будет спеть на чертовой фешенебельной свадьбе. И я хочу, чтоб ты пошел со мной. Конечно, это не будет заявлением, что мы вместе. Лишь... как друзья, - она не осмелится так рано задеть чувства оставшихся в живых Грэмов. Но уже сейчас чувствует, что этот парень со стеклянными глазами, за корочкой льда которых скрываются мрачные, но соблазнительные тени - нужен ей. Даже сейчас, но она... просто не имеет права. Пока не имеет.
- Что скажешь? - веснушчатое лицо смягчается, пробегает несмелая улыбка. - Ты напялишь костюм и будешь скрещивать за меня пальцы, ммм? - чуть меньшим месяца. Дай ей время на новые крылья или кожу, в зависимости от того, на кого Мэтт похожа больше - бабочку или... змею.

+1

39

Обстановка накаляется, кажется, воздух так и пронизан электрическими разрядами и вот-вот посреди комнаты ударит какая-нибудь вырвавшаяся шальная молния. Каждый из них по-своему прав, каждый - по-своему эгоистичен, было бы странно, если бы Мастер и творение не совпадали характерами. Как можно в здравом уме спокойно отнестись к тому факту, что она собирается черт знает сколько смиряться со своей утратой, а ему предлагает терпеливо безо всяких гарантий дожидаться неопределённый срок? Наверняка ведь зная, что ни на кого другого Шеймус теперь посмотреть не способен.

-Очевидно, что я сам вполне способен решить, могу я позволить пользоваться своим отношением или нет - всё ещё раздражен, и крик Матильды подстёгивает кровь быстрее бежать по венам. Такими темпами соседи скоро и привыкнут к сильно прибавившей громкости жизни кукольника. Настороженно наблюдает, как рыжая одевается, тоже скрываясь за даруемой одеждой мнимой уверенностью... Но когда Мэтт подходит к нему со знакомой мурлыкающей интонацией в голосе, немного смягчается. Разве можно ей такой противостоять?

-Если ты обещаешь... - выделяет голосом последнее слово и погружается в мысли, взвешивая за и против. Умения просчитывать ситуацию у ирландца не отнять, в конце концов, времени на логические размышления в одиночестве у него за работой всегда хватало. Отпустить её на 18 дней, чтобы обеспечить ещё большее чувство вины и благодарности в свой адрес? К тому же если Грэм правда сумеет победить своих призраков, им не будет ничего мешать. Может, на свадьбе они свои отношения и не обнародуют, но в то, что после неё всё будет совершенно по-дружески, он ни секунды не верит. Разве что-то делает девушку более уязвимой, чем наблюдения за чужой романтикой? Если же и десятого марта Грэм не даст ему никакого четкого ответа, сценарий придётся переиграть и дёрнуть за временно отпущенные нити уже насильно. Он и так слишком долго ждал. Сыграть на образе терпеливого рыцаря может, но, пожалуйста, не перегибайте палку, иначе из доспехов вырвется совершенно иная сущность.

-Договорились, хотя я не любитель свадеб. До десятого марта... Только учти в своей борьбе, что я мало похож на Пенелопу - старается, чтобы голос звучал спокойно и даже целует девушку в лоб в знак скрепления договора. Чего только не сделаешь, чтобы окончательно к себе её привязать, даже нырнешь в гомонящую толпу под прицел десятков камер. Об этой свадьбе гремел весь город, даже Шеймус, равнодушный к новостям, что-то смутное слышал. И всё же он вызывает такси, глядя на Матильду с сожалением, уже предчувствуя, какими долгими и серыми будут эти восемнадцать дней... Кто-то вряд ли выйдет надолго из мастерской. Но она должна понимать, что Шеймус не бросает слов на ветер. Скорее уйдёт, скорее вернётся, раз уж их договор вступил в силу.

+1


Вы здесь » THE TOWN: Boston. » Flash & AU архив#1 » Слава тебе, безысходная боль!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC